На главную  

Пресвятая Троица как идеал единства

С тех пор, как УГКЦ перенесла свою архиепископскую кафедру в Киев, она из якобы локального западноукраинского явления вновь, спустя 400 лет, превратилась в одну из крупнейших национальных церквей и одновременно подверглась со стороны других христианских конфессий обвинениям в прозелитизме (переманивании верующих) на «чужой канонической территории» . Однако ее нынешний (в течение последних восьми лет) Предстоятель - Блаженнейший Любомир (Гузар) - относится к этим нападкам философски и больше занимается общими вопросами веры и истины.

О Европе

"Український тиждень": Ваше Блаженство, ныне Старый Свет становится все менее христианским. Почему церкви в Киншасе или в Боготе переполнены, а в Париже или в Берлине обезлюдели?

- Это вина Европы. Европа не сохранила, не поняла или забыла свой Божий дар. Но стоит ли сейчас из Европы делать центр всего? Множество блестящих цивилизаций исчезли в глубинах истории. Европа играет значительную роль в истории человечества лишь последние две тысячи лет, а это совсем немного. Она переживала становление, взлет, а сейчас на нее, возможно, надвигается упадок. Закат Европы, как писал Освальд Шпенглер. Правда, он говорил об этом еще девяносто лет назад.

У. Т.: Когда кардинал Ратцингер принял имя Бенедикт - не Иоанн Павел III и не Иоанн XXIV, а Бенедикт - в честь святого покровителя Европы - он, видимо, этим подчеркнул, что хотел бы видеть Европу другой?

- Несомненно. Когда он выступал перед нами на конклаве, то дал это понять. Думаю, что не только Папа Бенедикт XVI хотел бы видеть Европу центром нашей цивилизации, чтобы она возродилась и еще сыграла свою выдающуюся роль в истории. Это не узкий европейский патриотизм, нет - просто Европа еще способна духовно послужить миру. Через Европу многие другие части света были христианизированы. Через европейскую философию, культуру, науку множество людей на других континентах получили импульс к развитию. У Папы есть большое желание помочь Европе найти и реализовать свою внутреннюю духовную силу. Это не значит, что Европа предназначена к вечному существованию - как исчезли некогда великие цивилизации, так может исчезнуть и Европа. Мне представляется, что чем быстрее она откажется от своего христианского наследия, тем скорее это может произойти. Но я верю, что Европа еще не исчерпала свои великие силы.

У. Т.: Скажите, если бы Папа обратился к вам: «Ваше Блаженство, очертите мне на бумаге проблемы, которые вы считаете нужным рассмотреть на III Ватиканском Соборе»? Что бы вы поставили на первые позиции?

- Надеюсь, все же завтра не получу письмо от Папы с такой просьбой. Вообще чувствую, что самой главной темой является отсутствие единства между людьми, особенно между верующими в Иисуса Христа. Если мы не можем жить друг с другом в мире, то действительно ли мы являемся верными? Иисус Христос сказал: «любите друг друга и будьте едино». А мы говорим: «я не буду с тобой молиться, потому что ты мне не нравишься, ты не такой, как я». Что же это за  христианство у нас? II Ватиканский Собор поставил перед собой задачу сдвинуть это дело с места. Мы благодарны за это пророческому духу Папы Иоанна ХХІІІ, он открыл окно и впустил свежий воздух. Тот Собор много интересного предложил, но мы пока не полностью это воплощаем. Далее, мне кажется, что очень важным является дело достоинства человека. Третья тема: понятие церкви, понятие взаимодействия церкви и общества. Видите, что сегодня произошло? Некоторые люди говорят: церковь разделяет - прочь церковь! Есть разные религии, значит, Бог разделяет - долой Бога! Для них есть другой прекрасный идеал - братство людей, то есть глобализация. Одна из важных тем, над которой мы бы должны были думать и работать, - что значит Бог в нашей жизни и возможно ли движение человечества без Бога?

О единстве и взаимопонимании

У. Т.: Итак, по всем темам первой вы упомянули отсутствие христианского единства. И существенных прорывов на этом пути не видно. В Риме говорят, что истина только у нас, и в Москве говорят то же самое. Христиане словно опустили руки, согласились с тем, что единство недосягаемо. Давайте, говорят они друг другу, по крайней мере, не ссориться, и смиримся с разделением...

- Мало веры, мало веры... Нет единства, нет порядка, мы боимся верить, боимся сделать этот окончательный шаг и отдать себя всецело Богу. Мы все время ищем различные оправдания - как сделать, чтобы не сделать последнего шага, окончательного шага...

У. Т.: Ваше Блаженство, а верите ли вы в единство хотя бы украинских церквей?

- Оно должно быть, но будем ли мы живы, когда оно наступит? Единство - это тоже дар Божий. Но сдается мне, что все хотят его принять на собственных условиях. Никто не хочет меняться, все говорят - пусть весь мир изменится, но не заставляйте меняться меня...

У. Т.: Вы, так или иначе, все время возвращаетесь к вопросу идентичности греко-католической церкви. Что вы думаете о ее миссии?

- Понимаю идентичность как то, к чему я призван. Господь Бог меня создал и к чему-то призвал, не оставил меня. Я, осуществляя это Божье призвание, становлюсь собою, но в сообществе. Это делает меня мною. Так же и народы. Так же и поместные церкви. Какая тенденция всегда преобладала? Использовать культуру, язык, свое понимание Бога для разделения. Но заповедь Божья быть единым - это не прихоть, это и в самом деле основополагающее. Господь дает нам идеал единства - Пресвятую Троицу, один Бог в трех Лицах. Так и человечество - оно живет во множестве проявлений, но должно быть единым. А миссию нашей церкви я вижу в том, чтобы показывать людям, что так называемые католический и православный миры могут быть вместе, ведь де-факто наша церковь объединяет элементы двух великих культур - латинской и византийской, позволяя каждой оставаться собою.

У. Т.: У вашей церкви есть проблемы с православными. Московский патриархат годами говорит об уничтожении греко-католиками трех православных епархий, о похищении душ. Почему бы не воспользоваться визитом в Украину Патриарха Кирилла и не обсудить, наконец, все проблемы?

- Говорить всегда хорошо, но если это искренний разговор. Если искренность доказана, а не заменена искусственной дипломатией, то это был бы нормальный процесс. Даже в семье иногда ссорятся...

У. Т.: Но почему же нет такой встречи?

- Потому, что мы плохие христиане.

У. Т.: Вы хотели бы встретиться с патриархом Московским, когда он приедет в Украину, чтобы пообщаться по этому поводу?

- Я хотел бы быть уверен, что такое истинное желание будет с обеих сторон. Что мы действительно хотим этого. Безусловно, нужны определенные жесты...

У. Т.: Вы лично хотите этого?

- Я бы от этого не убегал. Только не надо ставить предварительных условий. Это должно быть желанием обеих сторон. Комичная, на мой взгляд, ситуация: почему прежний Патриарх Московский не хотел встречаться с Папами (о нынешнем не знаю)? Был бы от этого вред? А помните встречу глав церквей, когда они сошлись на Святой Земле, поцеловали друг друга, и мир переменился? (Речь идет о встрече Папы Павла VI с Вселенским Патриархом Афинагором I в 1965г, когда были сняты анафемы, которые тяготели над совестью православных и католиков с 1054 г. - Ред.) Очень просто. Без страшной большой дипломатии и требований. Я был бы очень рад встретиться с Московским Патриархом, если бы он этого хотел, или если бы сошлись Патриарх с Папой без свидетелей в одной комнате и просто поговорили, - не надо фанфар...

У. Т.: Но, похоже на то, что встреча не планируется...

- Я не против встречи. Хорошо было бы, чтобы те люди, которых я представляю, и те люди, которых представляет Патриарх Кирилл, поверили в нашу добрую волю, что мы не делаем это ради некоей тайной цели. Я бы даже с радостью встретился с Владыкой Владимиром (Предстоятелем Украинской православной церкви в единстве с Московским патриархатом - Ред). Однако настоящего отклика с той стороны нет. Был один, но формальный. Вы помните, когда речь шла о приезде Алексия II в Украину. Я тогда написал, что когда он едет посетить своих верных, то я этому рад, и был бы очень рад, если бы он проведал и меня. Господи, что началось! Кто он такой, этот Гузар, что он Патриарха приглашает? А почему нельзя? Я не считаю себя каким-то суперменом, но... И вот я теперь тихо сижу и думаю, что сейчас они размышляют, кто, где, на какой ступеньке стоять будет... Думаю, будет еще более пафосно, чем с Алексием II. Простота, непосредственность были бы лучше, без всяких закулисных приготовлений и договоренностей.

У. Т.: Возможно, это происходит потому, что православные не хотят видеть Патриарший Собор Украинской греко-католической церкви в Киеве?..

- А где их акт приватизации? Я тоже могу сказать, что это земля моих родителей. Разве я меньше украинец, чем кто-то? Мы не «перенеслись» в Киев, мы вернулись в Киев. Видите, к чему мы приходим в XXI столетии? Говорим: «это каноническая земля, это православная земля, это мусульманская земля»... Почему бы не дать каждому место под солнцем? Или мы кому-то запрещаем быть православным во Львове?

О вечном

У. Т.: Ваше Блаженство, сейчас везде речь идет об экономическом кризисе, и в словах некоторых священников (и православных, и греко-, и римо-католических) звучит злорадство - а мы, мол, вас предупреждали... Неужели церковь на самом деле хочет, чтобы ее верные застывали перед Богом карающим, а не стремились прийти к Богу любящему?

- Это фундаментальный вопрос. Испокон веку были священнослужители, проповеди которых - бесконечные укоры людям. К такой проповеди не надо долго готовиться, всегда можно найти то, за что можно распекать. Это легче, чем любить - любовь требует труда, чтобы делать конкретное добро, требует доверия к человеку. Одним словом, надо себя преодолеть, победить, чтобы иметь возможность любить. Истинные христиане - не те, которые злорадствуют, но те, которые любят.

У. Т.: Социологи утверждают, что люди больше верят в рай, чем в ад. Они склонны больше верить в добрую награду, чем в злое воздаяние. Почему?

- Почему трудно верить в ад? Ибо это вечное наказание нам, людям. Как совместить любовь, милосердие Божие с понятием вечной кары - мы бессильны полностью понять. Да, все зависит от Бога, но и человек также ответствен. Господь сотворил нас свободными. Никто так не уважает нашей свободы, как Бог. Но у нас нет отваги быть свободными. Потому что быть свободным - это значит быть ответственным. Мы говорим о свободе, радуемся свободе, желаем свободы, подчеркиваем свое желание свободы, но на самом деле боимся ее. Мы хотим себя немножко обеспечить: я иду против воли Божьей, но ведь он меня любит и на это, так сказать, сквозь пальцы посмотрит. Этот самообман и есть страх перед свободой.

У. Т.: Еще одна неясность, Владыка. Многие христиане не способны осознать: неужели миллиарды людей, которые не являются христианами, не спасутся? Второй Ватиканский Собор не дал окончательного ответа на этот вопрос. Не только для простых людей, но и для богословов этот вопрос - есть ли истина и спасение за пределами христианства - очень труден...

- Здесь мы стоим перед таинством Божьего провидения. И мы не должны пытаться быть Богом. Бог знает, что делает. Он мог бы так сделать, чтобы каким-то чудесным образом в один прекрасный день весь земной шар вдруг получил бы свет, и все народы, все люди, где бы они ни были, вдруг были бы просветлены - Мессия явился. Но Господь Бог почему-то этого не сделал. Он пришел, сделал свою миссию, Его распяли на кресте, и он закончил свою жизнь словом «совершилось» - то есть моя миссия закончена, я сделал то, что должен был сделать. Но он оставляет церковь, собирает группу людей и говорит им - идите по всему миру, расскажите, что видели и слышали. И они пошли - церковь с того времени и до самого конца света имеет эту задачу: идти и проповедовать. Господь действует таким образом, который мы, люди, не понимаем. Мы спрашиваем, почему в огромном Китае много людей, которые даже не слышали слова «Христос». Почему Господь Бог позволяет, чтобы в Европе, где христианство имеет такую историю, есть люди, которые слышали об Иисусе Христе, но не поняли, Кем он является. Мы не знаем, почему Господь Бог это позволяет. И мы задаем себе вопрос - неужели все люди, до которых еще не дошло учение Христово, которые еще не приняли Христа, которые еще не крещены, - неужели они все автоматически обречены на гибель, на вечное наказание? Но наказание за что? Какова их вина? Иисус Христос сказал - кто не будет крещен, тот не может быть спасен. Тот, кто познал Христа, но не воспринял его - тот сознательно отверг спасение; но кто не познал, тот не мог отбросить - так за что же его наказывать? Но лишь Господь Бог является властелином мира и знает, что и зачем Он делает. И Он никого без вины не наказывают. Как Он это делает, мы не знаем. Наша человеческая фантазия здесь отдыхает. Мы стоим перед огромной тайной, которая является Божьей тайной. И нет никакого сомнения, что Господь Бог хочет, чтобы все спаслись. Каждого из нас Бог любит индивидуально, сильно и особо.

Текст и фото: http://www.ut.net.ua/art/166/0/2559/

Перевод: RKCVO.RU




вернуться